Человек, которого совсем недавно звали Андреем Вороновым, нажал на вторую кнопку пульта и выбросил мгновенно начавший плавиться кусочек пластмассы в ближайший мусорный ящик. Он уходил из нормальной человеческой жизни, ничего не оставив себе на память о ней. Ничего, кроме поцарапанной серебристой лопатки в кармане плаща, которую он подобрал с земли перед тем, как навсегда закрыть заднюю калитку своего дома.
В то же время за десять тысяч километров от Зоны— Ты тоже не спишь? — спросила она.
Я молчал. Ответа не требовалось.
Мы уже давно умели угадывать многое по дыханию друг друга, повороту головы, незначительному движению пальца. Иногда мне казалось, что я знаю заранее ее мысли, чувства, желания, которые еще не родились в ее голове. А она наверняка знала мои, в этом не было никакого сомнения.
— Она тоже зовет тебя…
На этот раз в ее голосе не было вопросительных интонаций. Я никогда не говорил ей о том, что сквозь шелест пальм слышу по ночам тихий голос, звучащий в моей голове:
«Иди ко мне, сталкер… Ты обрел то, что заслуживал, но я вижу твое желание… Вернись ко мне…»
Выходит, она слышала то же самое. Ведь она была истинной дочерью Зоны — так сказал Болотный Доктор в тот памятный день, когда моя любимая, так и не перешагнув границу между жизнью и смертью, наконец открыла глаза цвета единственного в мире артефакта.
Единственного… После ее воскрешения «Дочкино ожерелье» поблекло и перестало сиять словно кусочек умытого дождем неба. А когда мы пересекли границу Зоны, оно превратилось просто в цепочку светло-синих шариков, которые к сегодняшнему дню стали полностью бесцветными.
Правда, «Дочкино ожерелье» так и не покидало шеи моей возлюбленной.